Путешествия, вошедшие в историю. Глеб Травин. Один против всех стихий

     map_color

 

Общество пролетарского туризма и экскурсий пробуждало интерес к самодеятельным путешествиям по стране. В Центральный совет общества со всех концов Советского Союза приходили известия об организации туристскими ячейками ОПТЭ различных походов: лыжных, пешеходных, велосипедных, на байдарках, на лошадях.
И среди множества этих путешествий особое место занимает беспрецедентный, поистине героический одиночный поход, совершенный в 1928-1931 гг. Глебом Травиным.
Сегодня это имя еще мало известно широким кругам туристов, хотя в 1965 г. и вышла книга А. А. Харитановского «Человек с железным оленем», в которой рассказывается о туристском подвиге Г. Травина.

К своему путешествию он шел не один год. В мае 1923 г. в его родной город Псков прибыл голландец Адольф де Грут, совершавший велопробег по маршруту Антверпен — Германия — Скандинавские страны — через СССР в Персию — Африка — Испания — Франция — Антверпен. С этого дня Глеб Травин навсегда «заболел идеей» совершить исключительной трудности путешествие на велосипеде. Приобретя подержанную машину и исколесив на ней окрестности Пскова, он начал думать о дальнем путешествии по маршруту вдоль сухопутных и морских границ Советского Союза. Но реализоваться этому плану было сужденотолько через несколько лет, после службы Г. Травина в рядах Красной Армии. Демобилизовавшись из армии, он отправляется в Петропавловск-Камчатский, где работает на строительстве первой камчатской электростанции и ведет интенсивную подготовку к походу.
Первую многокилометровую поездку на велосипеде он совершает по Камчатке, после чего, проверив свои силы, 10 октября 1928 г. отправляется на пароходе «Шан-си-Мару» во Владивосток, откуда начинает свое легендарное путешествие.

Невероятные трудности встретились на его пути. Холода Сибири, которую он преодолел зимой 1928-1929 гг., встретив Новый год западнее поселка Могочи в Читинской области, жара Средней Азии летом 1929 г., безлюдье, жестокие морозы и пурга, полярная ночь северного арктического побережья Советского Союза. Но никакие предложения встретившихся ему людей остаться в теплом уютном жилье ни на один день не приостановили выполнения заветной мечты.

«В чем я находил радость во время своего путешествия?
Прежде всего в самом движении к намеченной цели. Каждый день я держал экзамен. Выдержал — остался жив. Провал означал смерть. Как бы ни было мне тяжело, настраивал себя на то, что самое трудное еще впереди. Преодолев опасность, я испытывал огромную радость от сознания, что стал еще на шаг ближе к цели. Радость приходила вслед за опасностью, как прилив за отливом. Это была первозданная радость бытия, радость от сознания закрепощенности своих сил» (Травин, 1975)

И все это не ради славы, не ради каких-то личных выгод. Нет, только ради познания самого себя, ради желания увидеть мир во всех его красках, во всем его разнообразии. Ведь за все время путешествия Глеба Травина ни в одной газете не было сообщения о его беспримерном спортивном подвиге.

Совершить его мог только очень организованный человек, стремящийся преодолеть невозможное. Распорядок дня оставался неизменным все три года путешествия: 8-12 часов хода каждые сутки, прием пищи два раза — утром и вечером. Даже на севере соблюдался столь строгий режим. Трудно себе это представить, но вот несколько строк из его воспоминаний:

«Я уже знал, как ни сурова зима в прибрежных арктических льдах, жизнь там полностью не замирает. От сильных морозов во льду образуются трещины. Каждая такая трещина дает о себе знать ощутимым гулом. Вместе с водой в эту трещину устремляется рыба. Позже яналовчился ловить ее крюком из велосипедной спицы. На день мне хватало две рыбы. Одну я съедал свежей, другую — мороженой, как строганину. Кроме рыбы; в мое меню входило сырое мясо. У местных охотников я научился выслеживать и стрелять северного зверя — песца, тюленя, моржа, оленя, белого медведя. Я принимал пищу дважды в сутки — в 6 часов утра и 6 вечера. 8 часов ежедневно уходило на дорогу, 8 часов — на сон, остальное время — на поиск пищи, устройство ночлега, дневниковые записи».

В тайге, Арктике, в пустыне он не раз попадал в экстремальные ситуации. Со многим ему приходилось сталкиваться впервые и принимать единственно правильное решение. Долго преследовал его ужас от встречи с коброй в Средней Азии: «Я ехал по одному из ущельев при сильном попутном ветре. Смеркалось. Зажег масляный фонарь, надеясь проскочить ущелье до наступления полной темноты. И вдруг передо мной мелькнул свет. Я нажал на тормоз, спрыгнул и замер от неожиданности. В метре от переднего колеса стояла на хвосте кобра. Распустив капюшон, она раскачивала головой. В ее глазах отражался свет масляного фонаря. Я медленно попятился назад и тут только заметил, что на стенах ущелья — клубки свившихся змей. Парализованный страхом, я двигался как в замедленной съемке и не спускал глаз с кобры. Она стояла навытяжку передо мной, словно часовой. Я сделал еще несколько шагов назад, каждый из которых мог оказаться для меня смертельным. Кобра не шелохнулась. Тогда я осторожно развернул велосипед и сел на него, обливаясь холодных потом. Ноги нажимали на педали изо всех сил, а мне казалось, что велосипед прирос к земле … »

Особые опасности приготовил для Травииа север. Недалеко от Новой Земли он ночью вмерз в лед: из трещины выступила вода и замерзла вместе со снегом, который укрывал спящего велосипедиста. В Большеземельской тундре на него напал песец, переезжая в октябре 1930 г. реку Пясину на Таймырском полуострове, Г. Травин провалился под лед, и только большая физическая сила и воля к жизни помогли ему выбраться из полыньи и доползти до берега.

Но все эти препятствия на пределе человеческих возможностей не заставили Травина отступить от цели. « … С волосами ниже плеч (Г. Травин дал обет не стричь волосы, пока не закончит путешествие. — Г. Д.), бородатый, со шрамами ознобов на лице, с негнущимися руками, едва переступая ногами, на которых сам отрезал ножом обмороженные пальцы, Травин предстал в моем воображении живым Амундсеном.  Он пробыл у меня всего три дня. Эти три дня — большая книга, которую я никогда не читал. Сколько рассказов! У него есть портативный альбом, где росписями и печатями заверены населенные пункты, в которых он побывал.

На теле путешественника надет пояс с медными буквами: «Глеб Леонтьевич Травин». Это для того, говорил он, чтобы опознали в случае смерти. Ни бахвальства, ни героики, ни помпезности, ни нытья и жалоб. И какая скромность! Кроме сотни пуль, десятка плиток шоколада и сухого печенья, Глеб Леонтьевич ничего не взял! И все перекрыла идеальная честность. Как я предлагал ему на прекрасных скакунах-оленях домчать его хоть до самой Дудинки или до любого пункта по его маршруту! Как я упрашивал его взять пару смирных выносливых оленей. Все было тщетно! Даже не отдохнув как следует, не залечив ознобов, он пристегнул рюкзак и уехал, использовав очень короткий кусок торной дороги, — так вспоминал о встрече в Таймырской тундре заведующий факторией С.А. Баранкин в 1962 г. в письме А.А. Харитановскому, по крупицам собиравшему материал о Г. Травине.

16 июля 1931 г. Глеб Травин достиг крайней восточной точки Советского Союза — мыса Дежнева, а 3 октября закончил свой маршрут протяженностью в 85 тыс. км в бухте Провидения, откуда на пароходе «Арика» отправился в Петропавловск — Камчатский. 24 октября 1931 г. в паспорте-регистраторе Г. Травина была поставлена отметка: «Петропавловск-Камчатский. Камчатский окружной исполнительный комитет» — последняя из двухсот пятидесяти пяти.
На всем маршруте путешествия Г. Травин многократно встречался с жителями городов и поселков, охотниками севера, с командами кораблей «Ленин», «Володарский», «Малыгин», работавшими в морях Северного Ледовитого океана. Он рассказывал им о своем путешествии, популяризировал спорт и велотуризм, сложил печь в медпункте поселка Хабарово у пролива Югорский Шар, в селе Хатанга на Таймыре на торжественном собрании, посвященном тринадцатой годовщине Октябрьской революции, выступил с речью о Стране Советов, давал уроки географии школьникам вместо отсутствовавшей учительницы в Русском Устье — старом русском поселении на Индигирке, с жителями этого селения участвовал в ликвидации банды, которой руководил бывший белогвардейский офицер, выдававший себя за шамана, ремонтировал радиомачту в Уэлене — всюду он оставлял добрую память о себе.
И в честь его путешествия молодежь Уэлена на высокой сопке вблизи поселка установила чугунную станину, в основании которой вмонтировала гильзу от снаряда с запиской о пробеге. На гильзе выбили:
«СССР. Турист — путешественник на велосипеде Глеб Травин. 12.VII.1931».

После окончания путешествия Г. Травин долгое время жил на Камчатке, участвовал в организации спортивной и туристской работы, тренировал велосипедистов, мотоциклистов, автомобилистов, возглавлял восхождения на вершины вулканов, лыжные переходы по тундре, плавания на парусниках.
В годы Великой Отечественной войны он командовал полком береговой обороны, затем работал заместителем директора мореходного училища. Уйдя на пенсию, Глеб Леонтьевич поселился в своем родном городе Пскове. В объединенном историко-архитектурном и художественном музее-заповеднике города хранится велосипед и другое туристское снаряжение Г. Л. Травина.

Имя Глеба Травина стоит в ряду с именами других всемирно известных путешественников-одиночников.

ИСТОРИЯ ТУРИЗМА В ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ И СССР
Геннадий Петрович Долженко
Издательство ростовского университета. 1988 г.

Нравится? Поделись!